02/12/2022
Со Львом Исаевичем мы часто встречались в Краснодаре, когда он приезжал с концертами и мастер-классами. Зал всегда был полон, мест не хватало. Пианиста Льва Шугома знали и любили, концерты были аншлаговые! В Краснодаре много «саратовцев» (выпускников консерватории), в том числе пианистов – супружеская чета Шубиных – Ларик и Наташа, Наталья Коробейникова, Люда Бржезовская и я, Людмила Сябренко с моим мужем Славой. Каждый раз после концертов мы собирались пообщаться. Наши знаменитые посиделки! Сколько интеллектуальных разговоров, шуток, дорогих воспоминаний и… вкусная еда! Незабываемые встречи, незабываемое общение, объединённых влюблённостью в МУЗЫКУ людей! И восторги, восторги от только что услышанного, от сопричастности к чуду, сотворённому руками, душой и сердцем Льва Исаевича! Но он сам к себе был мелочно придирчив и чрезмерно строг. Его исполнение отличалось не только глубоким проникновением в содержание, иногда увиденное по-своему, по-новому, иногда разрушающее штампы трактовок, не только эмоционально-задевающее и вызывающее порой слёзы, не только блестяще-виртуозное, не только построенное по принципу – от очень сложного, к невероятно сложному, но самое удивительное при этих «не только», исполнение было всегда безупречно чистым. И вот как-то однажды после дифирамбов
и восторгов, высказанных в адрес желанного гостя, Лев Исаевич, смущаясь, сказал: «Да бросьте вы, ребята, в самом деле! Я чуть на одну ноту не попал, палец почти соскользнул!». Кажется, Наташа Шубина ответила: «Ну ведь попал всё-таки, а все внутренние ощущения знаешь только ты, Лёва!» – «Но ведь не- приятно как!», – искренне и с горечным сожалением возразил Лев Исаевич. В 2004 г. в Краснодаре стартовал международный конкурс им. М.А. Балакирева. С этого периода и до 2016 года Лев Исаевич был бессменным членом жюри, а после смерти А.Г. Скавронского возглавлял жюри в качестве председателя. И когда я находилась в Краснодаре в период проведения конкурса, всегда старалась посещать конкурсные туры, ну, а если не было времени, то обязательно концерт лауреатов, где всегда могла увидеться со Львом Исаевичем, поговорить. Так получилось, что на одном из последних конкурсов мы были втроём в Краснодаре – я, Влада – моя дочь, и мой внук – Саша. После концерта мой впечатлительный внук спросил у Льва Исаевича: «А Вы будете меня учить, когда придёт время?», – на что Лев Исаевич, уже плохо себя чувствуя, как мы потом узнали, с такой горечью ответил ему: «Ну, мне ещё до этого времени дожить надо». У меня до сих пор хранятся все конкурсные буклеты с его автографами и трогательными надписями. В 2016 году проходил VI конкурс им. М.А. Балакирева. Я совсем недавно вернулась из Соединенных Штатов и смогла попасть на этот конкурс под председательством Л.И. Шугома (как оказалось, в последний раз). Когда мы увиделись, а было это 8 октября, я была поражена произошедшими с ним переменами, и дело было вовсе не в том, что он плохо выглядел физически, нет! На сцене – и когда играл, и когда говорил – был, как всегда бодр и великолепен, внешне – безупречен. Но в его глазах была такая нечеловеческая усталость, в них было страшно смотреть, в них была печать смерти. Этот взгляд, обращённый в другие пределы, взгляд, полный тоски и в то же время какого-то торжества, пугал, и я тогда поняла, что мы видимся в последний раз. Но возвращаюсь к 8 октября 2016 года. Я не собиралась, но меня как что-то толкнуло, и я стала упрашивать Льва Исаевича сфотографироваться на память, он бурно запротестовал, но я настояла, фотографии, сделанные на телефон подвернувшимся студентом, получились плохо. Льву Исаевичу подарили огромный букет, а когда мы прощались, он попросил взять этот букет, объяснив, что ночью уезжает. Я не стала перечить и возражать и почувствовала в этом жесте что-то непонятное и необъяснимое, но необходимое. Цветы принесла домой, они пахли осенней горечью, при взгляде на них у меня мокрели глаза. Букет простоял долго, очень долго, почти две недели, что самое удивительное они не увяли, а просто засохли, может потому, что это были осенние цветы, а может ещё почему… После окончания консерватории я дала себе слово, что буду поздравлять Льва Исаевича с Новым годом и с Днём рождения, где бы я ни находилась. И я держала это слово, отправляла открытки, написанные собственноручно даже из Америки. А сейчас, когда его не стало, я ежедневно читаю заупокойную молитву и раз в сорок дней записываю его имя в сорокоустах о упокоении, также, как делаю это по отношению ко всем моим дорогим людям, покинувшим нашу грешную, но такую прекрасную землю, жизнь на которой и есть земной рай, где есть радость, счастье, любовь и, наконец, МУЗЫКА! Для моего дорогого Учителя МУЗЫКА была всем в его жизни, она была и мечтой, и счастьем, и радостью, и его огромной любовью. И он служил ей преданно и беззаветно, служил с блеском и восторгом, отдавая себя целиком этому великому служению, пока не перестало биться сердце…
